-- Я постараюсь напиться и подпоить Картагю; это будет занятно.
Граф хотел забыть способ, каким Матье его одурачил, способ, который беспокоил его больше, чем он хотел в том сознаться даже самому себе.
Что касается Картагю, он был не прочь хорошо пообедать за счет своего пассажира; но он не хотел переступать известные границы, он оберегал себя, как все настоящие моряки, понимающие значение обязанностей своей профессии и ответственности, которая лежит на капитане судна на море и на суше.
Напрасно граф подтрунивал над ним и приглашал пить, патрон стоял на своем.
Что до графа, то он пил раз за разом.
Патрон наблюдал за ним исподтишка и думал про себя:
"Пассажир мне солгал, дела его нехороши, он хочет меня надуть; под всем этим кроется нечто, что он хочет забыть, он уже и теперь пьян; что же будет дальше?"
Картагю ошибался; он не знал, с кем имеет дело.
Граф принадлежал к той категории пьяниц, которые напиваются только вполовину. Дошедши до известной степени опьянения, они останавливаются и дальше не идут; все, что они пьют, служит только к тому, чтобы довести их до скотского состояния, пусть простят нам это выражение; они засыпают, уткнув нос в тарелку, через час просыпаются и, за исключением сильной тяжести в голове, обладают полным хладнокровием и готовы начать снова.
Не дотянув до конца обеда, граф упал на спинку своего кресла, закрыл глаза и не шевелился.