Пленниками были: м-ль де Прэль, г-жа Сален, Сурикэ и двое слуг; две служанки и остальные слуги были убиты и скальпированы, их окровавленные скальпы висели у поясов ирокезов, которые, сверх того, захватили большую добычу золотом, серебром и дорогими мехами.
Но от скупости лопается мешок, как говорят соотечественники Санчо Пансы; предприятие Нигамона имело полный успех, он приобрел славу и богатство -- чего еще ему было нужно? Ему оставалось вернуться домой по прямой и кратчайшей дороге, но он этого не захотел -- и поплатился за это.
По странному случаю дорога, избранная грабителями, пересекалась с той, по которой накануне прошел Бесследный со своим спутником.
Благодаря широким следам, которые оставлял за собой сержант, не умевший ходить по лесам, оба путника были открыты ирокезами; они невидимо присутствовали при приходе Тареа, хотя и не слыхали разговора, потому что были слишком далеко.
Когда пришел Тареа, то Нигамон, как опытный вождь, понял, что у волока, через который он сам намеревался пройти, охотников дожидались их товарищи и что подстерегаемые им люди не преминут углубиться в лес, чтобы присоединиться к своим друзьям.
Ирокезский вождь принял меры для преграждения пути вождю гуронскому; он отошел немного в сторону от тропинки, чтобы не быть замеченным, прошел вперед и засел в чаще леса, надеясь напасть врасплох на врагов и присоединить еще три скальпа к тем, которые уже украшали его пояс.
Однако эта благоразумная предосторожность помешала Нигамону разглядеть утесы, за которыми так ловко спрятался Тареа.
Чтобы не быть стесненным в своих движениях, Нигамон велел свалить всю добычу в одно место, покрепче связать пленных и поручил двум воинам стеречь и то и другое.
Все меры были приняты бесподобно и совершенно по правилам войны, усвоенным индейцами.
К несчастью для вождя ирокезов, он имел на этот раз дело с самыми знаменитыми канадскими бегунами; его следы были открыты Бесследным и Тареа, так что они стали остерегаться и шли, по испанскому выражению, положивши бороду на плечо.