-- Вы не имеете никакой серьезной причины отказываться, так как уже не в первый раз вы делаете мне честь обедать у меня; если вы сегодня откажетесь, мне не только будет больно, но я даже сочту это за обиду.
-- О, граф! Можете ли вы предполагать во мне такие намерения?
-- Я, право, не знаю. Вы так скромны во всех обстоятельствах, что неизвестно, чего держаться с вами. Вы скрываете все, что делаете хорошего, с таким старанием, как будто вы совершаете какие-нибудь преступления.
-- О, граф! Вы заходите слишком далеко, -- отвечал Сурикэ с улыбкой.
-- Так, например, вам пришла в голову великолепная мысль, и только вам одному она и могла прийти; вы же пытались приписать ее вождю, но он хорошо вас знает и не принял эту ответственность на себя; вы видели, я ни на минуту не сомневался в ваших намерениях.
-- О! Это такие пустяки, и не стоит им придавать так много значения.
-- Как, вы называете пустяками внимание, доставившее мне возможность часом раньше увидеть свое семейство?!
-- Вы правы, граф, -- отвечал Сурикэ, улыбаясь, -- приношу извинения.
-- В добрый час, вот таким я вас люблю. Не забывайте же, что я преданный вам друг и желаю, чтобы вы считали мой дом своим. А то я рассержусь серьезно.
-- Будьте уверены, граф, что я готов сделать невозможное, чтобы только быть вам приятным; но не забывайте, что я не более как простой охотник.