-- Потому, сударыня, -- отвечал он, улыбаясь, -- что, во-первых, мы водой доедем несравненно скорее и покойнее, чем на необъезженных лошадях по дурным дорогам, которые местами приходится самому прокладывать с топором в руках, а во-вторых, что важнее всего для меня, потому что на воде не остается никаких следов, тогда как в лесу, как бы осторожно ни шли, всегда будут заметны следы, которые выдадут нас, и через два-три часа целая шайка разбойников, как стая голодных волков, будет неотступно преследовать нас.
-- Вы правы, Шарль, я сказала глупость, простите меня за нее, но я ничего этого не знала, -- добавила она с улыбкой, от которой вся кровь бросилась ему в голову.
Не находя слов для ответа, он молчал, и это самое лучшее, что он мог сделать в присутствии этого демона-обольстителя, поклявшегося свести его с ума.
-- Вам, должно быть, очень скучно, не правда ли? -- продолжала она, смотря на него из-за стакана, который подносила к губам.
-- Мне? Нисколько, -- отвечал он, совершенно сконфуженный новой атакой неприятеля.
-- Вы это говорите из любезности, -- продолжала она, смеясь, -- а я уверена, что вы предпочли бы идти на розыски с вашими товарищами, чем оставаться здесь.
-- Позвольте вам заметить, что вы ошибаетесь.
-- Я? Каким это образом?
-- Потому что я дал слово графу не оставлять его семейства, беречь его и исполню, насколько могу, это дорогое для меня обещание.
-- Благодарю вас, Шарль, от имени всех нас, -- сказала графиня, -- мы уверены, что с вами мы вне опасности.