-- О, о! Посмотрим, -- сказал главнокомандующий с лукавым видом, -- что ты угадал?
-- Если позволите, генерал, я с разрешения всей компании скажу, но я повторяю только слова других и не хочу, чтобы меня считали догадливее и умнее, чем я в действительности; нормандцы -- честный народ.
-- Посмотрим, говори или уж замолчи, болтун, неужели ты думаешь, что мы до завтра будем тебя слушать.
-- Я не думаю этого, -- смеясь, отвечал охотник, -- я хочу только сказать вам то, что слышал от Водрейля, брата губернатора Новой Франции, и капитана корабля французской армии. Не зная о моем присутствии, они, не стесняясь, разговаривали с одним из друзей Дореля, которого вы, генерал, должны знать.
-- Да, я его знаю и глубоко уважаю, он крайне честный и неподкупный человек, -- однако, продолжай.
-- На вопрос Дореля, которого я не слыхал, Водрейль отвечал так: Канаду до сих пор спасал лишь залив Св. Лаврентия, по которому немыслима навигация для людей, не знающих его в совершенстве, и несообразительность англичан, не подозревающих, что есть реки, по которым легко и удобно можно проникнуть внутрь Канады; эти реки знают пока только французские начальники военных судов; но предположите, а в этой несчастной стране можно и даже должно всего ожидать, предположите, повторяю, что один из этих начальников по какой бы то ни было причине продает англичанам свой секрет, а вместе с ним и судно с лоцманами, что тогда ожидает французов?
-- Это невозможно, -- вскричал Дорель, -- подобная измена -- подлость, во Франции нет дворян, способных на такую неслыханную низость.
Барон Водрейль пожал плечами и добавил:
-- В Канаде все возможно.
-- И ужаснее всего то, что изменник может свободно действовать по своему желанию, не рискуя подвергнуться ответственности.