-- Не говори так, Гарриэта, ты сама видела, что я задыхалась от радости и была просто сумасшедшей.
-- Это правда. Блю-Девиль очень нехорош собой, -- заметила, смеясь, девушка... -- Но теперь я его люблю.
-- Дитя, как ты неосторожна, потише -- иначе нас могут услышать.
-- Нет, нет, нам нечего беспокоиться, по крайней мере теперь. О, дорогая сеньорита, какое счастье для вас и для меня, так как я, конечно, пойду за вами? Я не хочу больше оставлять вас! Я буду вашим другом, вашей преданной слугой. Какое было бы счастье, если бы нам удалось избегнуть рук ужасного капитана Кильда, этого старого филина, который никогда даже не посмеется откровенно.
-- Да, да, мы не разойдемся больше, моя добрая Гарриэта, мы будем всегда друзьями и всегда вместе.
И обе молодые девушки обнялись и залились слезами, -- но эти слезы были слезы радости и надежды. Прошло много минут, прежде чем молодые девушки могли преодолеть свое волнение и обменяться несколькими словами.
Вдруг донна Розарио вздрогнула и живо подняла голову.
Где-то раздался тихий свист, и в ту же минуту в палатку упал маленький камешек и подкатился к самым ногам донны Розарио. Вслед за этим в кустах раздался легкий шорох и мгновенно затих.
Донна Розарио подняла этот камешек и отвязала от него листок бумаги, привязанный к нему ниткой; молодая девушка развернула дрожащей рукой бумагу и проворно пробежала глазами написанное. На бумаге было только несколько слов:
"Дорогая Розарио!