-- Хорошо, пусть будет так, до свидания, сеньор Бенито Рамирес. Во всяком случае, при малейшем подозрительном движении известите меня.
-- О, положитесь в этом на меня, капитан.
Охотник сделал последний прощальный жест рукой, взбросил ружье на плечо и удалился быстрыми шагами.
-- Какой превосходной человек -- этот Рамирес, -- пробормотал про себя капитан, смотря, как тот удалялся. -- Действительно, удовольствие иметь дело с подобными людьми.
С этими словами капитан вошел в палатку и сел за стол.
Между тем чем далее подвигалось время и ночь становилась темнее, тем более капитан Кильд, не зная, к чему отнести то, что он испытывал, чувствовал себя добычей невыразимого беспокойства. Мрачное предчувствие сжимало его горло; глубокая грусть, тоска овладевала им, сердце билось усиленнее. Ему представлялось, что странная неизвестная опасность угрожает ему.
Наконец к первому часу утра дошло до того, что он встал со своей койки, лежа на которой в продолжение стольких длинных часов он тщетно призывал сон, и вышел из палатки. Все было тихо снаружи.
Глубокое безмолвие господствовало в пустыне; не слышно было ни крика, ни шума.
-- Неужели я схожу с ума? -- прошептал капитан с тайным волнением.
Он лег снова.