-- Тут должен быть изменник, -- прошептал Блю-Девиль, -- этот изменник не кто иной, как Линго, как ему помешать?
Подумав несколько времени, он направился к выходу из лагеря с той стороны, откуда прибыл караван.
Перейдя укрепления с предосторожностью, как человек, который пытается спрятаться, он остановился и прикорнул между двумя тюками.
Едва он успел засесть в засаде, показался Линго.
Бандит выступал волчьим шагом, склоня туловище вперед и держа ухо востро, чтобы различить малейший шум, взглядом стараясь измерить темноту ночи; он остановился с минуту неподвижно, потом, уверившись в тишине и уединении, перелез в свою очередь через укрепления.
Но в эту самую минуту он был грубо схвачен за горло, покрывало было брошено ему на голову, и в две минуты он был увязан так, что не мог двинуться.
Что было самое ужасное для Линго в этом приключении, так это то, что, схваченный внезапно, он не знал, с кем имеет дело, он испытывал почти суеверный страх.
Он подозревал только лейтенанта.
Этот оставил временно его лежать на том месте, где он находился, а сам поспешил возвратиться в хижину, где он оставил донну Розарио в неизъяснимом душевном волнении.
-- Мы не можем терять ни минуты, -- сказал он ей.