Он был совершенно один.
Он вошел в лагерь и попытался отыскать Блю-Девиля, потому что внутренне был убежден, что не кто иной, как он так проворно связал его.
Не встретив нигде лейтенанта, он машинально приблизился к хижине.
Его удивление было очень сильно, так что он едва удержался от восклицания, когда, приложив ухо к загородке, он услышал разговор во внутренности хижины.
-- Извините меня, сеньорита, -- говорил Блю-Девиль, -- в том, что я покинул вас так неожиданно; я думал сперва, что кто-нибудь нас подслушивает снаружи, но, выйдя, убедился, что ошибся. Так как осторожным никогда не мешает быть, то я вышел из лагеря, чтобы посмотреть, находятся ли мулы, о которых я вам говорил, на том месте, где я их спрятал. Около двух часов, когда нападут на лагерь, я приду за вами, чтобы отвести вас в безопасное место. Теперь же попытайтесь заснуть, потому что вам скоро придется вынести много трудностей и подвергнуться сильной усталости. Я должен предуведомить вас, кроме того, что ввиду измены я возьму некоторые предосторожности относительно вашей безопасности; мы можем быть всегда обмануты и иметь дело с врагами, вместо того чтобы перед нами были одни только друзья. До скорого свидания, сеньорита, в назначенный час я явлюсь.
Линго услыхал приближение шагов и поспешил удалиться и растянуться около огня.
-- А вот и ты, -- прошептал он, увидя выходящего из хижины Блю-Девиля. -- Или у меня помрачение зрения, или я ошибся. Черт меня побери, если не этот парень всадил меня туда, он очень силен. Все равно, мы увидим.
Блю-Девиль, казалось, искал кого-то; наконец направился к месту, где лежал Линго.
Этот тотчас же закрыл глаза.
-- Эй, малый, -- сказал ему Блю-Девиль, толкая его сурово ногой, -- довольно спать теперь.