-- Что? -- произнес бандит, зевая во всю глотку, -- что вам угодно, лейтенант? Это вы меня зовете?
-- Да, мой друг, мне нужно поговорить с вами.
-- К вашим услугам, лейтенант, -- возразил Линго, вскакивая на ноги.
-- Подите сюда, -- продолжал Блю-Девиль, отводя его в сторону. -- Хотя все эти молодцы спят крепким сном, -- сказал он тоном насмешливого добродушия, -- я не знаю почему, но мне кажется, что они проснулись и, как зайцы вблизи жилья, насторожили свои длинные уши. Разговор, который мы поведем, не должен быть слышен никем другим.
-- Хорошо, но в чем же дело?
-- Мой друг, -- сказал чистосердечно Блю-Девиль, бросая взгляд вокруг себя, как будто, несмотря на предосторожность, которую он принял, он опасался быть подслушанным, -- мы находимся в положении крайне плачевном, я должен вам признаться, мы находимся как будто в осином гнезде, из которого, дьявол меня попутал в этом, я не знаю, как мы выйдем.
-- Ах, Боже мой! -- воскликнул Линго очень серьезно.
-- Все обстоит именно так, как я имею честь вам сообщать: может быть, прежде чем пройдет два часа, с наших черепов будет содрана кожа.
-- Лейтенант, не шутите, пожалуйста; эта перспектива улыбается мне очень посредственно.
-- Конечно, мой друг, философы должны ожидать всего; я повторяю вам, что наше положение далеко не завидное и приятное: я вспомнил о вас, потому что я знаю вас за доброго малого, который, если захочет, может отважиться на смелое предприятие.