-- Хорошо; будьте уверены, вы ее не увидите, тем более что нам нужно переговорить на ее счет, и совершенно бесполезно, чтобы она присутствовала при разговоре.
-- Если так, то я к вашим услугам, капитан.
-- Хорошо; пойдемте к столу.
Спустя пять минут капитан, Блю-Девиль и Бенито Рамирес весело и с большим аппетитом ужинали в компании. Когда первые блюда были уничтожены и аппетит достаточно удовлетворен, капитан передал охотнику свой разговор с донной Розарио по поводу перемены предложенной дороги.
-- Вот вы видите, капитан, -- сказал охотник, пожимая презрительно плечами, -- женщины всегда в затруднении. Я уверен, совершенно не желая оскорбить ее, что эта сеньора ездит на лошади так же, как вы и я.
-- Но она уверяет меня в противном, -- проговорил капитан.
-- Carai! Это очень понятно -- дух противоречия, вот и все! Скажите женщине, что вот это -- белое, ясно, что она ответит и будет спорить, что это черное. Я отвечаю за себя честью охотника, что никогда не обременю свое существование, связав себя с женщиной, какая бы она ни была, хотя бы самая лучшая из всех! Я боюсь лишиться многого из-за нее.
-- Diablos! -- сказал Блю-Девиль, смеясь, -- вы не принадлежите, мой дорогой Бенито Рамирес, к страстным поклонникам прекрасного пола.
-- Я, -- отвечал охотник, -- и не люблю его, и не питаю к нему отвращения; я отношусь к нему совершенно равнодушно. Мой отец, дай Бог ему царство небесное, был человек с большим смыслом; он имел привычку говорить, что на женщину в доме надо смотреть, как на мебель, подчас полезную, но которую нужно ставить в сторону после употребления ее в дело. Что касается меня, я совершенно разделяю это мнение.
Двое слушателей разразились громким смехом при этом странном рассуждении.