-- Что самое грустное во всем этом, -- сказал капитан, принимая серьезный вид, -- это то, что мы принуждены провести пять или четыре лишних дня в этой ужасной стране.
-- Если вы так поступите, стало быть, вам это нравится! -- вскричал Блю-Девиль.
-- Так надо сделать, -- сказал капитан.
-- Я не вижу этого, -- возразил Блю-Девиль, -- я держусь правила, что во всех обстоятельствах общий интерес должен быть прежде принимаем в расчет, чем частный. Донна Розарио не умеет ездить верхом, говорит она. Хорошо, я признаю; но из этого не следует еще, что мы не можем заставить ее за нами следовать? Нисколько.
-- Объяснитесь, -- сказал заинтересованный этим замечанием капитан, -- что бы вы сделали на моем месте, вы, человек со средствами?
-- Очень легкую вещь, -- сказал Блю-Девиль, небрежно играя ножом, -- я бы выбрал между нашими мулами одного, имеющего самый уверенный шаг, у нас есть превосходные, надел бы на него седло самое мягкое и удобное, посадил бы донну Розарио на это седло, укутав ее тщательно в шали, одеяла, плащи, ввиду холода, привязал бы ее крепко к мулу...
-- Вот так прекрасная мысль! Что вы об этом думаете, охотник?
Бросив на Блю-Девиля странный взгляд, проводник сказал, смеясь:
-- Carai! Вы знаете отлично, мне кажется, мое мнение; к чему спрашивать? Я во всем разделяю мнение сеньора Блю-Девиля.
-- Хорошо, если это так, -- сказал капитан, ударяя кулаком по столу, -- будет сделано, как вы говорите, охотник: завтра мы отправимся по предложенной вами дороге.