Раздались разом два выстрела.
Жозуа Левис сделал громадный скачок, перевернулся и упал лицом на пол, не произнеся ни одного звука. Он умер, убитый наповал пулей дона Луиса, который между тем остался невредим.
-- Суд свершился, -- сказал маршал, -- это поистине Божий суд!
Театр задрожал от бешеных рукоплесканий.
Дон Луис поклонился и исчез за кулисами, в следующую минуту он уже снова входил в свою ложу.
Занавес опустили. Но почти тотчас же оркестр заиграл увертюру, занавес взвился, и опера началась. Все слушали ее как ни в чем не бывало.
-- Теперь я понимаю, почему вы спрашивали, велико ли фойе в театре, -- шепнул маршал молодому человеку.
-- Бог решил иначе, -- ответил дон Луис, улыбаясь.
Когда актеры завладели вниманием публики, дон Луис и его друзья тихонько вышли.
Три дня спустя отряд дона Грегорио был готов. Он назначил им свидание через две недели в Форт-Снеллинге, и они бодро пустились в путь.