На них одеты были длинные черные бархатные платья, без всяких украшений, талию стягивал того же цвета шнурок. Черные кружевные мантии, откинутые назад, прикрывали грудь и шею, а в случае нужды могли скрыть и лицо.
Они тихо разговаривали, бросая в промежутках рассеянные взгляды на дверь, где находились многочисленные пеоны землевладельцев, собравшихся в гасиенду на зов дона Аннибала.
-- Нет, -- сказала донна Эмилия, -- нет, дитя мое, лучше молчать об этом, чем пользоваться недостоверными сведениями.
-- Однако, мама, -- отвечала девушка, -- этот человек, по-видимому, хорошо осведомлен, и мне кажется, что напротив...
-- Тебе кажется, Диана! -- прервала ее мать с некоторой строгостью в голосе. -- Я лучше тебя знаю, как следует поступать в таких случаях. Берегись, моя милая нинья, ты слишком близко принимаешь к сердцу это дело, ты зашла чересчур далеко!
Молодая девушка покраснела и закусила губы.
-- Ты знаешь, как я люблю тебя, дитя мое, -- продолжала минуту спустя донна Эмилия. -- Постарайся же не противоречить моим намерениям и помни, что я имею в виду одну цель -- твое счастье.
-- Добрая мама! -- ласково сказала дочь.
-- Да, -- со слабой улыбкой подтвердила донна Эмилия. -- Я добрая мама, пока соглашаюсь с тобой.
-- О, не говорите так, мама. Вы знаете, какую я питаю к вам глубокую любовь.