-- Так как вы требуете этого граф, то мне остается только пожелать вам счастливого пути и расстаться с вами.
-- Прощайте, друг мой, -- добавил он, крепко пожимая руку графа. -- Надеюсь, что мы скоро увидимся в более приятных для вас и для меня условиях. Что бы ни произошло и какова бы ни оказалась судьба, ничто не может разрушить нашей дружбы.
-- Я знаю это и благодарю, -- сказал граф, садясь на лошадь. -- Готовы вы сопровождать меня, сеньор? -- обратился он к канадцу.
-- Я давно уже жду вас, сеньор! -- отвечал последний грубым, свойственным ему голосом.
Граф с минуту смотрел на него, незаметно улыбнулся и пожал плечами, но ничего не ответил.
Обменявшись последними теплыми словами с доном Аннибалом, он слегка тронул свою шляпу, отдал приказание к отъезду, и маленький отряд выехал крупной рысью из гасиенды.
Всадники, хорошо вооруженные и с ружьями, проехали в порядке через лагерь, расположившийся перед гасиендой, не отвечая на сарказм и насмешки мексиканцев, которые собирались на их пути и отпускали в их адрес очень острые эпиграммы.
Граф важно двигался во главе маленького отряда, не глядя ни направо, ни налево, не обращая внимания на грубые шутки.
Позади него, приблизительно на длину лошади, ехал канадец, невольно размышлявший о своей трудной миссии. Вместе с тем, он испытывал живейшее желание освободиться от компании, в которой находился и к которой не чувствовал никакой симпатии.
Остальные путешественники -- в числе шести -- были, как сказал граф дону Аннибалу, старые солдаты, храбрые, всецело преданные своему господину, которые по его знаку готовы были убить себя, не думая о мотивах приказания.