Это была довольно большая прогалина, в центре которой блестела лужа воды, такой чистой и прозрачной, что небо отражалось в ней со всеми своими оттенками.
Эта лужа передавала избыток воды в озеро посредством узкого ручья, текшего с рокотом по каменистому ложу, наполовину скрытому многочисленными шпажниками.
Странное обстоятельство -- ни одной птицы, ни одного насекомого не было вокруг.
Когда граф отдал приказание остановиться, все сошли на землю. Двое стали в охрану по краям тропинки, примыкавшей к лужайке, двое других направились поить лошадей к озеру, лежавшему шагах в ста от места привала, двое остальных разводили огонь и приготовляли завтрак. При этом они пользовались водой из сосудов, привешенных у седел, предпочитая уменьшить свои запасы, чем брать воду в этой луже, вид которой был, однако, привлекателен для людей, сделавших длинный путь под жгучими лучами солнца, людей с пересохшим горлом.
Эта лужа, такая чистая с виду, носила смерть в своих недрах, смерть ужасную, неминуемую, почти мгновенную. Одним словом, эта вода по неизвестной причине заключала сильный яд, действие которого было так ужасно, что животные, которых инстинкт никогда не обманывает, избегали ее соседства.
Вот где крылась причина полной тишины, царившей на этой поляне, которую путники выбрали для привала за ее прохладу и безопасность от диких зверей.
Канадец, заботливо напоив свою лошадь, разнуздав ее и задав обычную порцию маиса, порылся в своих alforjos -- род двойного мешка, носимого сзади, -- вынул оттуда морской сухарь и овечьего сыру и приготовился с аппетитом съесть это. Тогда граф, с любопытством следивший за приготовлением к этому скудному угощению, подошел к Сумаху и учтиво сказал с поклоном:
-- Кабальеро, не окажете ли честь разделить со мной завтрак?
Канадец поднял голову и с удивлением посмотрел на своего собеседника.
-- Зачем, сеньор, -- спросил он, -- делаете вы мне это предложение?