Графиня выказала живое удивление.
-- Возможно ли это, Фадрик? -- спросила она графа, бросая на него вопросительный взгляд.
-- Действительно, -- отвечал он, -- сеньор Клари так торопится в Леон-Викарио, что мы направились бы прямо туда, если бы не твой нарочный.
-- Но это невозможно! -- вскричала графиня, лицо которой ярко зарумянилось.
-- Невозможно? -- возразил он. -- Но почему же?
Графиня глубоко вздохнула.
-- Разве ты забыл, дон Фадрик, -- сказала она, наконец, тихим и дрожащим голосом, -- что завтра годовщина рокового дня?!
Ах! -- воскликнул граф, с горестью ударяя себя по лбу. -- Прости, донна Карменсита. Действительно, я не могу оставить завтра гасиенду. Нет! Хотя бы дело шло о жизни или смерти.
Охотник был смущен этим и слушал разговор, не понимая ни слова и не смея принять в нем участие. Но тут граф вывел его из замешательства, повернувшись к нему и заговорив.
-- Вы извините меня, не так ли, сеньор Клари? -- сказал он. -- Причины большой важности требуют завтра моего присутствия в доме. Поэтому я не могу сопровождать вас к правителю и представить ему. Но взамен себя я дам вам провожатого, которому вы вполне можете довериться, а послезавтра присоединюсь к вам сам. Произойдет задержка на двадцать четыре часа, что не повредит вам никаким образом.