-- Я воспользуюсь им, будьте в этом уверены. Завтра вы должны будете отдать отчет в моей смерти графу Мельгозе, которого вы обесчестите, пренебрегши его охранным письмом.
Эти слова, произнесенные скорее в надежде выиграть время, чем с другой целью, произвели больший эффект, чем думал сам Оливье.
Те из окружающих, которые до сих пор очень мало обращали внимания на эту сцену и продолжали разговаривать между собой тихим голосом, вдруг замолчали. А некоторые приблизились к генералу, и он, казалось, давал им какие-то объяснения, которые они выслушивали, нахмурив брови.
-- Замечу вашему превосходительству, -- сказал один старый офицер с седой бородой, -- что граф Мельгоза -- старший алькад города, что его честь есть и наша собственная и что лучше, может быть, было бы подождать его приезда, прежде чем вешать этого беднягу.
-- Но кабальеро! -- отвечал с иронией генерал. -- Неужели вы действительно верите в эту охранную грамоту? Неужели вы полагаете, что если бы граф был действительно заинтересован в этом негодяе, то не сопровождал бы его сюда?
-- Ваше превосходительство, без сомнения, правы, но завтрашний день недалек и, может быть, лучше бы дождаться его!
-- Тем более, -- прибавил другой, -- что граф приедет, вероятно, в первом часу.
-- Ну, если вы требуете, -- сказал генерал с видимой неохотой, -- пусть будет по-вашему! Брось свои пистолеты, негодяй, -- прибавил он по адресу канадца, стоявшего в прежней оборонительной позе, -- тебе не причинят никакого вреда!
-- Возможно, -- отвечал тот, покачав с сомнительным видом головой, -- но то, что произошло со мной сегодня, не дает мне никакой поруки за будущее, и я не настолько прост, чтобы отдать свое оружие, прежде чем не удостоверюсь, что мне не готовят ловушки.
-- Ты останешься в тюрьме до приезда графа. Если ты солгал, будешь повешен. Если нет -- отправишься к черту. Доволен ты?