К двум часам пополудни маленький отряд достиг первых деревьев леса и скоро очутился под его прикрытием.
Передвижение стало более затруднительным. Кусты терновника и лиан на каждом шагу загораживали путь, и лошади пробивались сквозь них только с большим трудом. Между тем, Олень, не пренебрегая предосторожностями индейцев, вступивших на стезю войны, был уверен, что белые не осмелились бы блуждать среди страшной пустыни, где он находился в данный момент. Главная причина этого состояла в незнании ими топографических особенностей этой страны, последнего и грозного убежища индейцев. В силу этих соображений он продолжал двигаться почти по прямой линии.
Проехав таким образом около двух часов, пересекая лощины и холмы, они достигли совершенно печального места, где там и сям виднелись бесформенные развалины, доказывавшие, что в отдаленные времена оно было обитаемым.
Эти развалины, рассеянные на довольно большом пространстве, имели симметричный вид. Уцелевшие остатки стен свидетельствовали об их толщине и заботливости, с которой они были сооружены. По материалу построек видно было, что здесь находилась некогда не жалкая деревня, а довольно большой город.
В центре находился теокали -- холм, одряхлевший от времени, на вершине которого возвышались развалины храма, обширные и массивные размеры которого свидетельствовали о прежнем, теперь навсегда исчезнувшем величии.
Было что-то мрачное и вместе с тем величественное в этих развалинах, открывающихся среди девственного леса, в этих последних следах исчезнувшего мира, настоящие обитатели которого совершенно забыты и прах которых топчут равнодушной ногой индейцы.
Олень избрал эти развалины местом для отдыха.
Итак, воины расположились в этом городе, основанном, быть может, древними поселенцами в эпоху, когда, побужденные рукой божьей, они совершали свое переселение. Во время своих таинственных остановок они строили эти грозные города, внушительные останки которых загромождали в некоторых местах почву Новой Испании.
Команчи во время своих скитаний по пустыне много раз останавливались в этом месте, представлявшем надежное убежище от нападений их многочисленных врагов, людей и диких животных, постоянно находящихся в поисках легкой добычи.
На развалинах этого храма, слышавшего крики агонии стольких человеческих жертв, принесенных неумолимому и коварному Huitzelopochtli (Htiitzilin означает колибри, opochtli -- левый; этот бог изображался с перьями под левой ногой) -- богу войны, вождь решил сделать привал.