Солдаты повиновались, -- и несколько пуль просвистело возле ушей неустрашимого дона. Последний не сделал ни малейшего движения, чтобы избежать их. Он только снял белый платок со своей шпаги и кинул его далеко прочь.
-- Зачем парламентерское знамя, -- сказал он, -- когда приходится иметь дело с палачами, презирающими права людей! Прощайте, генерал Карденас! Я забыл имя, которым окрестили вас жители этой области. Вы заставили меня вспомнить его!
Поклонившись с иронией испанцам, он знаком приказал своему эскорту следовать за собой и удалился медленным и спокойным шагом.
Дон Аннибал вернулся в хижину, где отец Сандоваль ждал его среди членов своего главного штаба.
Инсургентский генерал очень хорошо знал, что предложение его останется без ответа или, если и удостоится ответа, то оскорбительного, но считал своей обязанностью сделать этот шаг, чтобы исполнить установленные правила в противоположность генералу Карденасу, характер которого был хорошо известен. Он предполагал, что тот совершит какой-нибудь опрометчивый поступок и тем даст возможность легче захватить город и его самого.
Предположения отца Сандоваля оправдались. Генерал Карденас не поколебался отдать приказ стрелять в парламентера. Вся мексиканская армия была возмущена, но генерал пошел еще дальше.
В схватке, происшедшей недалеко от города, испанцы захватили в плен шесть или семь пеонов, у которых оказались дурные лошади. Эти пленники приведены были в город, и надо же было случиться несчастью, что генерал заметил их. Он не мог удержать гневного жеста и приказал сейчас же отвести их на вал и повесить на глазах у мексиканской армии.
Напрасно офицеры пытались отговорить его от этого. Генерал был неумолим, и бедняги были повешены.
Они испускали последний вздох в тот самый момент, когда дон Аннибал де Сальдибар, возвратясь с переговоров, входил в хижину Совета -- Jacal. Армия оглашала воздух страшными криками, заставившими мексиканских генералов и офицеров трепетать от ужаса и гнева.
Осада началась при мрачных предзнаменованиях. Всякий инсургент, попадавший в руки испанцев, вешался на валу. Генерал Карденас поклялся опоясать город трупами. Мексиканцы, со своей стороны, безжалостно убивали несчастных испанцев, попадавших в их руки.