-- Наперед согласен исполнить, если она зависит от меня!
-- От вас решительно, генерал. К тому же это услуга, которую я хочу оказать дону Аннибалу де Сальдибару, вашему другу.
-- Мне? -- вскричал с удивлением владелец гасиенды.
-- Да, вам, сеньор!
Граф приложил палец к губам, чтобы дон Аннибал молчал. Тот, удивленный жестом своего друга, невольно замолчал, но тайное беспокойство овладело им.
Охотник продолжая свой рассказ.
-- Итак, как я имел честь говорить вам, генерал, -- сказал он, -- мы оставили гасиенду дель Барио утром. Наши лошади, утомленные длинным путем, продвигались вперед с трудом. Мы изнемогали от жары. Кроме того, было уже поздно и наступил час отдыха. Между тем на дороге попалась пещера. Я предложил графу остановиться в ней, и он согласился. Я вошел в этот грот, и, исследовав его во всех направлениях, знаком пригласил своих спутников присоединиться ко мне. Этот очень обширный грот образовывал несколько галерей. Извините, что я посвящаю вас в такие подробности, генерал, которые покажутся вам, может быть, лишними. Но они необходимы.
-- Ну, ну, полковник, я вас слушаю с живейшим интересом! -- отвечал генерал, внутренне посылавший канадца от чистого сердца к черту, но не считавший нужным громко высказывать этого.
-- Мы устроились как могли лучше в одной из самых отдаленных галерей грота. Мои спутники и сам сеньор граф готовились заснуть. Признаюсь, и я расположился сделать то же, как вдруг звук шагов, довольно близких к тому месту, где мы находились, поразил мой слух и прогнал мой сон. Я лег на землю и осторожно пополз по направлению услышанного шума.
Я не ошибся: мы были не одни в гроте. Туда пришел человек, это был индеец. Я узнал его по костюму, так как он стоял ко мне задом. Положив на землю довольно объемистый пакет, индеец оглянулся, поворачивая голову во все стороны. Я затаил дыхание из страха быть открытым, так заинтриговал меня этот человек. Наконец, убедившись, что он один и никто не может его видеть, он совершенно сбросил покрывавшее его платье. Потом, оставив всю снятую одежду в беспорядке, он бросился, как испуганный олень, из грота. Я более не понимал ничего и не далек был от того, чтобы счесть его за сумасшедшего. Когда он вернулся, разрисовка его исчезла: он вымылся в реке. Обсохнув, он вновь оделся, но не в прежний костюм, а в другой, находившийся в пакете, который он положил вначале на землю. Но тогда произошло странное событие: мой индеец вдруг превратился в мексиканца.