Генерал был или, по крайней мере, считал себя знатоком людей. Он вспомнил о свидании своем с Оливье и понял, что если этот человек осмелился предстать перед ним и говорить так, зная его репутацию, то у него должны быть важные мотивы и он должен быть уверен в безнаказанности. К тому же, серьезное положение, в котором он находился, заставило его искать выход всеми средствами. Итак, он обуздал себя, решив, что если канадец действительно смеется над ним, то будет немедленно повешен.
-- Ну, говори, и пусть тебя сразит чума! -- сказал он.
-- Тогда, генерал, вот в чем дело. Но сначала дайте честное слово, что если мое сообщение будет так важно для вас, как я думаю, вы дадите требуемую мной сумму.
-- Хорошо, но если ты меня обманешь, то будешь повешен или расстрелян... на выбор.
-- Это мне безразлично. Торг закончен. Где деньги?
-- Не думаешь ли ты, что я ношу пятьсот унций при себе?
-- Черт возьми! Как же тогда быть? -- сказал канадец, почесывая голову.
-- Держи, -- сказал генерал, давая ему два бриллиантовых кольца. -- Эти алмазы стоят почти вдвое больше того, что ты требуешь. Доволен ли ты?
-- Правда ли? Ба! Я рискую... Но слушайте... Сегодняшней ночью я, худо ли, хорошо ли, расположился биваком за три или четыре мили отсюда. К несчастью для меня поднялась буря и принудила искать более удобного и особенно более надежного убежища, чем то, которое я выбрал.
-- Короче, короче!