Одной секунды было ей достаточно, чтобы понять свою неизбежную гибель.
Тогда эта полусонная женщина, находившаяся во власти чудовища, быстро приняла героическое решение спасти во что бы то ни стало ребенка и пожертвовать собой.
Женщина -- прежде всего мать! Бог вложил в ее сердце пламень, который никогда не может погаснуть!
С искаженным от страдания лицом, с каплями холодного пота на висках и поднявшимися от ужаса волосами, она старалась сидеть неподвижно и удержать готовый вырваться крик боли и отчаяния.
При виде этого подвига даже бронзовое сердце индейца смягчилось, и он почти сожалел о том, что послужил причиной такой драмы.
Змея продолжала свое отвратительное тиранство и с наслаждением высасывала молоко, смешанное с кровью, из груди несчастной полумертвой женщины.
Наконец ее кольца ослабели, глаза понемногу утратили свой ослепительный блеск. Почти неприметным движением она скользнула на песок и, пресыщенная, начала медленно удаляться по направлению к кустарнику. Тогда квартеронка, схватив свою питомицу дрожащими руками, повернулась направо и крикнула со слезами:
-- Мать, мать! Возьми свое дитя!
Донна Эмилия, разбуженная этим отчаянным криком, как львица выпрыгнула из своего гамака и схватила своего ребенка, вся бледная от испуга.
Рита упала навзничь с искаженным от боли лицом и окровавленной грудью. Она билась в страшных конвульсиях. Донна Эмилия наклонилась к ней.