-- Зачем?
-- Я повинуюсь полученным приказаниям, сеньор. Я только слуга, да и для вас, -- прибавил он значительно, -- может быть, будет лучше, чтобы мой господин знал, куда вы уехали.
Молодой человек с минуту думал.
-- Действительно, -- отвечал он, наконец, -- простите, Диего Лопес, за немного грубый тон, какой я принял с вами. Я виноват, у вас храброе сердце. Скажите своему господину, что я решил сделать попытку спасти донну Эмилию с дочерью, и вот почему покинул его гостеприимный кров.
Пеон печально опустил голову.
-- Один? -- спросил он, -- берегитесь, сеньор!
-- Бог поможет мне, мой друг!
-- Я не имею права мешать вам, но, если бы можно было мне сделать вам одно замечание...
-- Говорите, мой друг.
-- Я сказал бы, что этот план безрассуден, что вы предпринимаете экспедицию, в которой погибнете, даже не увидев, может быть, тех, для которых вы пренебрегаете собой!