-- Да, -- отвечал он мрачным голосом, -- да, генерал. Я убежден, что этот ребенок -- никто иной, как дон Мельхиор Диас.
-- Мельхиор Диас! Слава богу! Кто бы не чувствовал себя счастливым и гордым, имея такого сына?
-- Так как быстрота событий помешала мне подтвердить свои подозрения и превратить их в уверенность, я никому не говорил об этом, особенно графу.
-- Вы поступили осторожно!
-- Да, -- подтвердил он печально. -- Но, к несчастью, Диего Лопес сказал мне, что Дон Мельхиор покинул гасиенду дель Барио, чтобы отправиться по следу краснокожих.
-- Один? -- с ужасом спросил генерал.
-- Вот это-то и заботит меня, генерал! Бедный молодой человек горит желанием спасти Донну Эмилию и ее дочь. Он не знает индейских нравов. Для меня же очевидно, что он увлечется и станет жертвой своих чувств.
-- Это слишком вероятно!
-- Тем более, что краснокожие неумолимы и не поколеблются принести его в жертву своей ненависти к белым. К счастью, граф еще не знает, что этот молодой человек его сын, иначе это известие убьет его.
Генерал опустил голову на грудь и вздохнул. В это время плетень, заменявший дверь хижины, приподнялся, вошли граф и дон Аннибал. В несколько часов гасиендер постарел на десять лет. Его лицо было бледно и вытянуто, глаза лихорадочно блестели, печальный взгляд едва различал предметы.