Уже передав донну Диану отцу, Оливье заметил Текучую Воду. Около старого сахема лежал граф Мельгоза с пронзенным бедром.
Вождь, остававшийся до сих пор неподвижным, с закрытыми, как у мертвого, глазами, сделал порывистое движение и поднял руку.
-- Минуту, -- вскричал он с трудом приподнимаясь на локте, -- позвольте мне сказать два слова этому человеку!
Граф приказал охотникам отойти. Те повиновались.
-- Вождь, мне жаль видеть тебя в таком положении, -- сказал с жалостью канадец, вспомнивший гостеприимство сахема, -- позволь мне перевязать твои раны, а потом можешь говорить, сколько угодно!
-- Зачем? -- с горечью отвечал вождь, -- я чувствую приближение смерти. Ее черные крылья уже простираются над моими глазами. Не мучь меня!
-- Пусть он говорит, -- прервал граф, -- может быть, мы и не подозреваем, насколько важными окажутся его слова.
-- Да, да, -- подтвердил с насмешкой вождь, -- гораздо важнее, чем вы думаете! -- И, сделав чрезвычайное усилие, он приблизил свое лицо к лицу графа и вскричал с невыразимой ненавистью:
-- Узнаешь ты меня?
-- Я, -- отвечал граф, пристально глядя на него, -- нет!