Действие последних слов, произнесенных с необычайной энергией, было поразительным.
-- К оружию! Свобода или смерть! -- кричали все присутствующие.
В этот момент отворилась дверь, и появился молодой человек.
Это был дон Мельхиор, ребенком принятый в дом дона Аннибала де Сальдибара и воспитанный им как сын.
Дон Орелио говорил правду. Дон Мельхиор был действительно красив, гибок и строен, с благородными манерами и элегантной осанкой. Его костюм не блистал роскошью, но был весьма приличен и представлял среднее между одеждой кампезина и охотника пустынь. Прямая сабля -- machete, продетая через железное кольцо, висела у него на левом бедре, стволы двух длинных пистолетов выглядывали из-под fajo, т. е. пояса из красного китайского крепа, охватывавшего его талию.
Бросив любопытный взгляд кругом, дон Мельхиор проскользнул к отцу Пелажио и шепнул ему несколько слов. Священник встрепенулся, легкая краска выступила на его лице, но он сейчас же пришел в себя.
-- Сеньоры! -- сказал он громким голосом. -- Мне сообщили совершенно неожиданную новость. Граф Мельгоза только что прибыл в гасиенду и просит свидания с нами, чтобы сообщить вещи первостепенной важности.
Это известие произвело свое действие, как и ожидал предводитель инсургентов: все головы поднялись, брови нахмурились и угрожающее выражение появилось на лицах.
-- Что вы намерены делать? -- спросил дон Орелио.
-- Я? -- отвечал отец Пелажио. -- Немедленно приму его, если на это согласны наши друзья. Для чего нам скрываться долее? Мы владеем достаточными силами, чтобы держать высоко голову и не перед таким врагом, как граф. Сожжем свои корабли и дадим начало грозе. Не все ли равно, двумя часами раньше или позднее враги узнают, что мы выступили на борьбу!