-- Vive Dios! Вы правы! -- вскричал порывисто дон Аннибал. -- Подадим начало грозе!
-- Покажем, -- произнес дон Орелио, пытавшийся уже несколько раз принять участие в разговоре, -- этим надменным испанцам, что мы их не боимся!
-- Вот что значит говорить от чистого сердца. -- сказал с улыбкой отец Пелажио. -- Дитя мое, Мельхиор, -- прибавил он, обращаясь к молодому человеку, -- поспеши ввести его превосходительство, сеньора графа Мельгозу. Такая высокая персона не может ждать в передней, как бедный пеон.
Последние слова произнесены были с такой тонкой насмешкой, что вызвали улыбки на лицах некоторых инсургентов.
Дон Мельхиор безмолвно поклонился и вышел из залы.
Отец Пелажио завел тихий разговор с доном Орелио и с доном Аннибалом.
Едва успела дверь закрыться за молодым человеком, как снова распахнулась.
На этот раз за Мельхиором следовал новый гость, граф Мельгоза.
В это время ему было около пятидесяти пяти лет, но он так хорошо сохранился, что казался сорокапятилетним.
Это был человек высокого роста, хорошо сложенный, с холодными и церемонными манерами. Его угловатое лицо было надменно, сурово и дышало гордостью. Глубоко ушедшие в орбиты глаза блестели мрачным огнем. Во всей его фигуре было что-то напыщенное и принужденное, не внушавшее симпатии.