-- Так за ваше здоровье, капитан.
-- За твое, Клер-де-Люнь. Говори, Стефан, мы тебя слушаем, сын мой.
-- Если уж вы требуете, крестный...
-- Нет, я прошу тебя.
-- Это для меня одинаково значит. Видите ли, крестный, у меня с самого детства отвращение ко всему, что сколько-нибудь пахнет лакейством.
-- Понимаю.
-- Первое удовольствие для меня составляло убежать из дому и бегать с товарищами по полям и лугам; я вечно дрался, бил и был бит, орудовал и ножами, и кинжалами, и всем, что только под руку попало. С летами эта наклонность страшно во мне развилась; я никогда не мог понять искусства сварить соус или суп, но оружием владел с редким умением; мне наконец мало стало одной шпаги, я непременно должен был держать две -- в обеих руках по шпаге.
-- Morbleu! Какой чертенок!
-- Я это не из хвастовства говорю, крестный, а потому что это правда.
-- А что же говорил отец?