-- Он был в отчаянии.
-- И было от чего.
-- Наш приезд в Париж довершил дело. Сначала я изредка только приходил домой, а вскоре и совсем перестал. Мать бросилась искать меня, умоляла вернуться; все было напрасно: я решил свою участь. Завелись у меня дурные товарищи, я ходил по кабакам, дрался на дуэли несколько раз со шпагой в каждой руке и выходил победителем; одним словом, был потерян для семьи. Меня так и прозвали -- Дубль-Эпе; я был из первых щеголей Нового моста и с каждым днем все глубже и глубже погрязал. Наступил день наконец, когда я увидел, что не только проиграл свое немногое, но и еще большую сумму на честное слово; я был пьян. Придя в себя, я понял, в какую бездну упал, и, решив покончить с жизнью, побежал на Новый мост.
-- Отличное средство спасаться из одной бездны, бросаясь в другую! -- заметил с улыбкой капитан.
-- Я совсем обезумел; забыл и семью, и друзей, и все на свете; была уже ночь; на мосту -- никого; я посмотрел вниз: подо мной шумно рокотали грязные волны Сены; я невольно вздрогнул, но сейчас же оправился, перекрестился и бросился в воду, прошептав имя матери; в эту самую минуту кто-то сильно схватил меня за платье и отдернул назад.
-- И вовремя, крестник! Кто же это тебе помог?
-- Вот кто, крестный! -- отвечал Дубль-Эпе, протягивая руку tire -- laine.
-- Клер-де-Люнь?
-- Он. Он не только спас мне жизнь, но спас меня и от нищеты, дав средства на устройство моего заведения, без всяких процентов, без условий, без всякой задней мысли.
-- Однако ты ведь его адъютант?