-- Ну, я на тебя не сержусь. Я так счастлива, капитан, что нахожу в своем горе столь самоотверженную помощь, как ваша! Теперь я чувствую в себе силы и мужество. Что вы еще мне хотели сказать?
-- Вот что, графиня: мне непременно нужно иметь право во всякое время явиться к вам и говорить с вами так, чтобы никто не подозревал даже о наших отношениях. Вы понимаете, конечно, графиня, как важно то, о чем я вас прошу? Можете вы устроить это?
Графиня улыбнулась.
-- Теперь я докажу вам, капитан, как я вам доверяю. Фаншета, возьми лампу; пойдемте, капитан!
ГЛАВА V. Почему капитан Ватан сознался в душе, что случай -- великий распорядитель
Графиня заперла на задвижку обе двери будуара, подошла к огромному портрету графа дю Люка и прижала крошечным пальчиком пружину, скрытую между украшениями рамы. В ту же минуту часть обоев отодвинулась, огромный портрет повернулся, и они очутились у входа в длинный темный коридор. Графиня взяла у Фаншеты лампу.
-- Идите за мной, мои союзники, -- сказала она, улыбнувшись. -- Вы видите, здесь, как во всех крепостях, есть тайные, никому не известные ходы. Я могу выдерживать осаду и уйти, не опасаясь, что меня кто-то остановит.
-- Morbleu! -- воскликнул капитан. -- Клянусь душой, само небо за нас. Это превосходное и надежное средство сообщения.
-- Да, -- с улыбкой подтвердила графиня, -- никто не подозревает о существовании этого подземелья. Оно идет очень далеко и имеет два выхода, один -- за заставой города, около Бастилии, а другой -- на берегу Сены.
-- И вам точно известно, что о существовании подземелья никто больше и не подозревает?