Король был оживленнее обыкновенного; легкая краска покрывала его щеки; брови его были нахмурены; он тихо и горячо говорил то с герцогом де Люинем, то с епископом Люсонским, по временам поднимал голову и оглядывался кругом сверкающими глазами.
Между тем по приказанию короля конвой не оставлял его до перекрестка Трех Дорог. В одиннадцать часов герцог де Люинь подал сигнал двинуться дальше.
Свита и приближенные быстро встали и вскочили на лошадей. Кучер пустил лошадей, и карета быстро покатилась.
Но едва она тронулась с места, как целая толпа вооруженных людей, около двухсот или трехсот человек, среди которых человек шестьдесят были на лошадях, бросилась из кустарников, окаймлявших дорогу, и уже окружала конвой с криками: "Да здравствует король!"
-- Настала минута, ваше величество, -- сказал герцог де Люинь, кусая усы и скрывая хитрую улыбку.
-- Да, -- холодно отвечал король.
-- Как я советовал вашему величеству, -- продолжал герцог, -- вам бы следовало быть верхом на лошади, чтобы скорее выбраться из этой толпы.
-- Король Франции не спасается бегством, господин герцог, -- невозмутимо и холодно произнес Людовик XIII, -- впрочем, -- прибавил он с сардонической улыбкой, -- послушайте, что кричат эти люди; мною ли они недовольны?
-- Нет, нами! -- проговорил сквозь зубы епископ Люсонский.
Герцог де Люинь побледнел, как полотно.