По временам мушкетеры и несколько человек, составлявших ближайший конвой короля, подъезжали и окружали карету.
-- Стой! -- крикнул кучеру Людовик XIII и, обращаясь к сидевшим возле него, пояснил: -- Посмотрим, что из этого выйдет.
В нападающих, несмотря на их костюмы, легко было узнать большинство дворян; все они плотно окружали конвой и громче и громче кричали: "Да здравствует король!" И в то же время слышались выстрелы.
Уже несколько человек пали жертвами как с той, так и с другой стороны.
Нападающие все приближались; положение конвоя становилось критическим.
Король уже различил несколько рассвирепевших лиц, но не сделал ни одного движения, ни одного жеста и оставался холодным, спокойным, невозмутимым, как будто дело совершенно его не касалось.
Шум был страшный, борьба становилась все серьезнее; уже половина конвоя была перебита и ранена, но ни один из этих храбрецов не моргнул и не показал отчаяния. Оставшиеся на ногах еще теснее сгруппировались вокруг кареты, образуя живую преграду для доступа к королю.
Осаждающие продолжали свое дело, но конвой не расходился, только ряды его редели.
Еще несколько минут, и король лишился бы последней защиты.
Людовик XIII сохранял, однако, все свое спокойствие; де Люинь понимал, что больше всего злы были на него; он бормотал про себя молитвы и поручал себя покровительству всех святых рая. Арман Жан дю Плесси Ришелье, еще более спокойный, чем король, зло улыбался.