-- Дорогой сержант, -- спросил его Клер-де-Люнь, когда увидел, что ему уже положительно невозможно проглотить ни одного куска, -- вы, кажется, себя теперь лучше чувствуете, не правда ли?
-- Совершенно верно, -- отвечал сержант, -- я более не голоден, но зато чувствую сильную жажду.
-- О, если только за тем стало дело, -- произнес Клер-де-Люнь, смеясь, -- то мы с небольшим запасом терпения успеем преодолеть и этого врага, как преодолели другого; говоря так, он снова наполнил вином стакан сержанта. Последний, по-видимому, не собирался отказываться.
-- Я говорил и готов повторить еще раз, -- объявил он, чокаясь с начальником Тунеядцев Нового моста, -- что вы славный малый и что с вами всегда приятно иметь дело.
-- Что ж, это отлично! Друзья должны оказывать друг другу внимание. А вот что вы мне скажите, сержант: говорят, в вашей стороне дела становятся с каждым днем все запутаннее?
-- О, -- воскликнул сержант, покручивая усы. -- Дела идут отлично, нельзя на это жаловаться. Одни наносят удары, другие их получают; иногда жгут города и деревни, грабят... Словом, одно лучше другого.
-- Какой вы счастливый человек, сержант Ла Прери; вы все это видели и не гордились!
-- Dame! Что вы хотите, a la guerre, каждый за себя, а черт за всех!
-- Сержант, -- вскричал священник, -- вы, кажется, опять принимаетесь за старое?
-- Простите, ваше преподобие, это невольно сорвалось у меня с языка. Пусть поберут меня пятьсот тысяч чертей, если я еще раз повторю что-нибудь подобное.