-- Нет, сержант, я скорее согласен предоставить вам выражаться по-прежнему, чем выслушивать подобные извинения.
-- Я думаю, что так будет лучше, -- проговорил Клер-де-Люнь, -- но все это не объясняет еще, почему вы так поспешно уехали из Кастра и явились к нам, как снег на голову; впрочем, если это секрет, я не настаиваю...
-- Секрет! Разве я могу иметь секреты от друзей? Вы, кажется, смеетесь надо мною, кум? Да я даже не знаю содержания порученных мне писем.
-- Хорошо, но кому же они были адресованы?
-- Как видно, приятель, -- спросил сержант, бывший немного навеселе, -- вам очень хочется это узнать?
-- Мне? Да я это отлично знаю, судите сами: одно из писем было адресовано на имя его преподобия отца Грендоржа, другое предназначалось графу дю Люку де Моверу от герцога де Рогана, а третье -- графине дю Люк от ее друга, герцога де Рогана.
-- К чему спрашивать о том, что вы и без меня знаете? При этих словах Клер-де-Люнь сделался внезапно серьезен.
-- Послушайте, сержант, пора нам объясниться, -- сказал он, -- в состоянии ли вы меня выслушать?
-- Как нельзя лучше, говорите; я готов на все отвечать вам, как честный человек.
-- Если это так, слушайте меня внимательно: все три порученные вам письма были очень важного содержания: как ни велика ваша преданность и верность человеку, которому вы служите, ему пришлось раскаяться в своем доверии к вам, как только вы уехали из Кастра.