-- Милый граф, нам с вами необходимо объясниться, откровенно и дружелюбно, -- сказал он.
-- Да, герцог, -- серьезно отвечал Оливье, удивляясь непринужденному тону де Рогана.
-- Во всяком деле, граф, лучше всего выяснить все сразу. Выслушайте меня. Вы считаете меня виноватым перед вами, тогда как я нисколько не виноват.
-- Герцог, -- высокомерно произнес граф, -- слова тут излишни; шпага докажет, на чьей стороне право. Я и так проявил слишком много терпения.
-- Однако, милостивый государь, позвольте вам заметить, что и я слишком терпеливо вас слушаю.
-- Вы? -- горячо вскричал Оливье.
-- Конечно! В этом деле и моя честь затронута клеветами, которые неизвестно для чего распустили. Как! Я, товарищ по оружию вашего отца, пятидесятилетний человек, вполне занятый политикой, преследуемый, как дикий зверь, приговоренный к смерти, воспользовавшись гостеприимством, оказанным мне в вашем доме, отплачу за это таким низким обманом? И что же употреблю для этого? Письмо от герцогини де Роган к ее монастырской подруге! Да ведь это отвратительное преступление!
-- Однако вы явились в мой замок под чужим именем!
-- Мне иначе нельзя было поступить; я не свою личную безопасность оберегал, а не хотел скомпрометировать вас, граф. Я ждал вашего возвращения, чтобы сказать вам все наедине; графиня сама удержала меня; я послал де Лектура в Париж к герцогу Делафорсу и ждал ответа. Как только он; вернулся, мы сейчас же уехали. Когда Бассомпьер спас меня, дав возможность бежать, переодевшись солдатом, я прямо поехал в Моверский замок. Разве я мог бы поступить таким образом, если бы сознавал себя виноватым в том, в чем вы меня обвиняете? Имя Роганов всегда было и будет честно. Во всем этом, граф, кроется какая-то тайна, чьи-то козни, которые надо обнаружить. Я не под влиянием страсти и сужу хладнокровно и здраво.
-- Что вы хотите сказать, герцог?