Как только граф дю Люк вошел в думу, Клод Обрио внимательно осмотрелся кругом и, небрежно подъехав к солдату, державшему лошадь губернатора, заметил ему самым невинным тоном, что очень жарко. -- Да, и пить хочется, -- прибавил на ломаном французском языке швейцарец. Они разговорились; Обрио попросил солдата подержать лошадей, пока он сбегает выпить. Солдат согласился.
Паж бросил ему поводья и пустился бежать; вскоре он скрылся в толпе и, удостоверившись, что за ним никто не следит, пошел обыкновенным шагом. Пройдя несколько улиц и переулков, он подошел к грязному, жалкому домишку и постучался.
Через минуту за дверью послышались тяжелые шаги и сердитый голос произнес:
-- Проваливай к черту, кальвинист! Не мешай отдыхать добрым людям!
-- Да я от черта ипришел, -- отвечал, смеясь, молодой человек.
-- А, это другое дело! -- уже сказал мягче незнакомец и приотворил дверь. -- Есть что-нибудь новенькое?
-- Самые свежие новости, -- проговорил паж и скользнул в дверь.
Они молча, почти ощупью поднялись по темной лестнице в маленькую каморку. Там сидел другой человек, лицо которого было почти совсем закрыто каким-то тюрбаном.
-- Кого привел, Лабрюйер? -- спросил он у проводника Обрио.
-- Ваше преподобие, -- доложил бывший слуга Жака де Сент-Ирема, -- это мад...