Эта дорога отняла у него не меньше часа, на протяжении которого ему встречались подозрительные личности с поднятыми до носу воротниками плащей и в опущенных на самые глаза шляпах; однако они не решились или просто не захотели напасть на него; голодные стаи собак долго преследовали его своим воем.
Граф пустил лошадь шагом и остановился почти против улицы Дежюиф, у крыльца старого, мрачного особняка. Это был особняк герцога Делафорса.
Дю Люк осмотрелся кругом, не следит ли за ним кто-нибудь, и эфесом шпаги три раза стукнул в калитку, сделанную в двери, -- два раза сряду, потом один раз. Калитка сейчас же отворилась, и на пороге явился огромный детина с длинным бердышом в руке.
-- Хвала Богу! -- сказал он мрачным голосом, точно говоря сам с собой.
-- И мир на земле людям с твердой волей! -- отвечал граф и подал в горсти левой руки как-то особенно обрезанную золотую монету.
Тот внимательно осмотрел ее и важно поклонился.
-- Войдите, монсеньор! -- произнес он с явным оттенком почтения в голосе. -- Привет всем входящим от имени Божия!
Граф сошел с лошади, взяв ее под уздцы, ввел во двор особняка. Калитка сейчас же заперлась за ним.
Человек с бердышом свистнул; на свист мигом явился другой человек, точно выросший из-под земли.
-- Идите за ним, -- лаконично проговорил первый, взяв у графа лошадь.