-- Эй, мэтр Грипнар! -- закричала она, теребя его за рукав. -- Да оставьте на минуту вертела и оглянитесь. Неужели вы позволите, чтоб у вас в доме убивали ваших старинных друзей?
-- А? Что такое, душа моя? -- вскричал толстяк, точно спросонок.
-- Да вы поглядите! -- продолжала жена.
Грипнар обернулся. И надо отдать ему справедливость, не успел он признать капитана, как вся его апатия разом исчезла, уступив место сильнейшему гневу.
Красное лицо сделалось зеленым, глаза засверкали, как раскаленные уголья. Схватив огромный ухват, он бросился на своих посетителей, крича во все горло:
-- Сюда, Бонифаций, Маглуар, Ларио, Пато! Сюда! Долой этих негодяев!
Прислуга сбежалась на зов хозяина и, вооружившись чем попало, храбро поддержала его.
Битва мигом кончилась за неимением воинов, так как противники Грипнара и его гарсонов благоразумно искали спасения в бегстве.
В зале остались только капитан, севший на скамейку, потому что не в состоянии был держаться на ногах от смеха, да человек шесть мирных буржуа, не принимавших участия в битве.
Когда все утихло, а гарсоны привели в порядок комнату, мэтр Грипнар положил на место ухват, отер лоб, снял бумажный колпак и почтительно поклонился капитану.