Поэтому всякий посетитель, даже наименее благочестивый, невольно почувствует восторг при виде этого величественного зрелища, которое превосходит все, что воображение может создать фантастически невозможного.
В тот день, когда мы вводим читателя в монастырь бернардинок, около пяти часов вечера, три особы, собравшись в беседке почти в конце сада, разговаривали между собой с некоторым воодушевлением.
Из этих трех особ самая старшая была монахиней, две другие -- молодые девушки, от шестнадцати до восемнадцати лет, носили одежду послушниц.
Первая была настоятельница монастыря, женщина лет пятидесяти, с тонкими аристократическими чертами, с кротким обращением, с движениями благородными и величественными, лицо ее дышало добротой и умом.
Вторая была донна Анита; мы не будем писать ее портрета, читатель уже давно ее знает [" Анита", "Собрание иностранных романов". 1862, январь, февраль, март.]; бедная девушка была бледна, как труп, глаза ее, лихорадочно блестели.
Третья была Елена Ралье, белокурая девушка с голубыми глазами, гибким станом, с лукавым взглядом, благородные и хорошо обрисованные черты которой дышали чистосердечием и невинностью молодости, с веселым выражением пансионерки, избалованной снисходительной наставницей.
Елена стояла, прислонившись к дереву возле беседки. Она как будто наблюдала, чтобы никто не прервал разговора настоятельницы с ее подругой.
Донна Анита, сидя на каменной скамье возле настоятельницы, положив руку в ее руку, а голову на ее плечо, говорила с ней шепотом прерывистыми фразами, с трудом вырывавшимися из ее полуоткрытых губ, между тем, как слезы текли по ее щекам.
-- Добрая матушка, -- говорила она голосом гармоничным, как вздох эоловой арфы, -- я не знаю, как вас благодарить за вашу бесконечную доброту ко мне. Увы! Вы теперь заменяете мне всех моих родных, отчего мне нельзя всегда оставаться с вами? Я была бы так счастлива, если бы могла постричься и провести жизнь в этом монастыре под вашим благосклонным покровительством.
-- Милое дитя, -- ласково отвечала настоятельница, -- Бог велик, могущество Его безгранично, зачем отчаиваться? Увы! Вы почти дитя, кто знает, сколько радостей и сколько счастья готовит для вас будущее?