Молодая девушка печально вздохнула.
-- Ах! -- прошептала она. -- Будущего не существует для меня, добрая матушка, я бедная, брошенная сирота, без покровительства, во власти жестокого родственника, я должна переносить ужасную муку и под его железным игом вести жизнь горестную и страдальческую.
-- Дитя, -- с кроткой строгостью отвечала настоятельница, -- повторяю вам, что вы еще не знаете, что хранит для вас будущее, вы неблагодарны в эту минуту...
-- Неблагодарна я, матушка? -- вскричала молодая девушка.
-- Да, вы неблагодарны, Анита, и к нам и к себе самой; разве вы считаете ни за что, после ужасного несчастья, поразившего вас, что вы воротились в этот монастырь, где протекло ваше детство, и нашли между нами тех родных, в которых отказывает вам свет? Разве вы считаете ни во что, что имеете возле себя сердца, сожалеющие о вас, голоса, беспрерывно ободряющие вас к мужеству?
-- Вооружитесь мужеством, сестра моя, -- подтвердил нежный голос Елены.
Донна Анита скрыла на груди настоятельницы свое прекрасное лицо, залитое слезами.
-- Извините меня, матушка, -- прошептала она. -- Извините меня, но я разбита этой борьбой, которую так давно выдерживаю без надежды; это мужество, которое вы стараетесь мне придать, не может, несмотря на мои усилия, проникнуть в мое сердце, потому что я имею роковое убеждение, что, несмотря на все ваши старания, вам не удастся отвратить ужасного несчастья, нависшего над моей головой.
-- Будем рассуждать, дитя мое: до сих пор нам удавалось скрыть от всех ваше счастливое возвращение к рассудку.
-- Счастливое! -- сказала донна Анита со вздохом.