-- Нападем!
И, пришпорив лошадей, они, как молния, налетели на пеонов.
Валентин и два его товарища, Весельчак и Черный Лось -- потому что француз не ошибся, это действительно прискакал охотник, предупрежденный канадцем, -- напали на пеонов в одно время с доном Марсьялем и его спутником.
Между противниками началась страшная борьба, безмолвная, ожесточенная; враги схватились грудь в грудь, слишком сблизившись, чтобы употреблять огнестрельное оружие, они старались заколоть друг друга кинжалом и сбросить с лошади, слышались только восклицания ярости, но ни одного слова, ни одного крика.
Как только Царагате узнал Валентина, он устремился к нему, охотник, хотя застигнутый врасплох, отчаянно сопротивлялся: оба свились, как две змеи, и при взаимных усилиях сбить друг друга с лошади наконец свалились оба на землю под ноги сражающихся, которые, не думая о них, не примечая их падения, продолжали бешено нападать друг на друга.
Охотник обладал большой силой и беспримерной ловкостью, но на этот раз он нашел противника достойного себя.
Царагате был несколькими годами моложе Валентина и в полном расцвете телесной силы; возбужденный еще обещанием богатой награды, он делал сверхъестественные усилия, чтобы одолеть противника и вонзить ему в горло свой кинжал. Несколько раз уже каждый из них успел опрокинуть под себя своего врага, но, как это часто случается в борьбе грудь в грудь, резкое движение поясницы или плеч переменяло позицию и повергало вниз того, кто за секунду перед тем находился наверху.
Однако Валентин чувствовал, что его силы истощаются; непредвиденное сопротивление, встреченное им в противнике по наружности столь мало его достойном, раздражало его и лишало хладнокровия; собрав всю силу, какая у него осталась, он сделал решительное усилие, успел опрокинуть в последний раз своего врага и держать его в совершенной неподвижности; но в ту же минуту Валентин вскрикнул от боли и покатился по земле: копыто одной из лошадей раздавило ему левую руку.
Царагате приподнялся и вскочил, как тигр, с радостным воем стал он коленом на грудь охотника и приготовился воткнуть ему в сердце кинжал.
Валентин почувствовал себя погибшим и даже не старался избегнуть угрожавшей ему смерти.