Тигреро потупил голову и ничего не отвечал.
-- Я поеду! -- вскричала донна Анита, отирая слезы, лившиеся по ее лицу.
-- Вы женщина, сеньорита, вы добры и снисходительны, -- сказал охотник. -- А вы еще мне не отвечали, дон Марсьяль? -- сказал он легким упреком.
-- Если вы требуете, дон Валентин, я поеду, -- отвечал наконец дон Марсьяль с усилием.
-- Я ничего не требую -- я прошу.
-- Поедемте, Марсьяль, умоляю вас, -- кротко сказала донна Анита.
-- Да будет ваша воля и я этом, как во всем, -- сказал он, -- готов следовать за вами, дон Валентин.
Донна Анита, Валентин, Ралье и Марсьяль сели в карету. Оба канадца и Курумилла поехали за ними верхом к капелле, где содержался осужденный.
Повсюду находили они следы ожесточенной борьбы, которая несколько дней тому назад обагрила город кровью; и хотя переезд в сущности был очень не далек, друзья доехали до капеллы уже ночью, по причине поворотов, которые они принуждены были делать.
Валентин попросил своих друзей подождать у ворот и вошел только с донной Анитой и с Тигреро.