Темное облако пробежало по лицу генерала, холодный пот выступил на висках его, он сжал лоб рукою, но тотчас преодолел себя и возвратил все свое хладнокровие.
-- Ну что ж, вы ограбили мой караван? Вы похитили золото и серебро? -- сказал он с презрением.
-- Вероятно, вы поступили бы таким образом, дон Себастьян, в подобных обстоятельствах, -- ответил охотник, платя ему оскорблением за оскорбление, -- а я счел обязанностью поступить иначе; что же делать, я грубый и невоспитанный охотник, я грабить не умею, не научился этому в то время, когда имел честь служить моей родине, а в Мексике никогда не служил под вашим начальством. Вот что я сделал. Как только капитан и пеоны были убиты -- и надо отдать им должное, бедняги отчаянно защищались, -- я сам проводил, слышите ли вы, генерал? Я сам проводил ваши сокровища до вашей асиенды дель-Пальмар, где они находятся в эту минуту в безопасности; вам легко будет удостовериться в этом, если когда-нибудь вы будете в Пальмаре.
Генерал вздохнул свободнее и улыбнулся иронически.
-- Но вместо того, чтобы порицать вас, сеньор, -- сказал он, -- я должен, напротив, благодарить вас за такой рыцарский поступок, в особенности против врага.
-- Не спешите благодарить меня, кабальеро, -- возразил охотник, -- я еще не все сказал вам.
Эти слова были произнесены такой ненавистью, что и сам генерал, и присутствующие невольно затрепетали, поняв, что охотник сообщит какое-нибудь страшное известие, и что спокойствие выказываемое им, скрывает бурю.
-- А! -- прошептал дон Себастьян. -- Говорите, сеньор, мне хочется скорее знать все, чем я вам обязан.
-- Капитан Изидро Варгас провожал не одни богатства, которые я отвез в Пальмар, -- сказал охотник резко и отрывисто, -- в фургоне был еще гроб. Что же, генерал, вы не спрашиваете меня: куда девался этот гроб?
Электрический трепет пробежал по рядам присутствующих при этом ироническом вопросе, сделанном холодно охотником, глаза которого, неумолимо устремленные на генерала, метали молнии.