-- Перестаньте болтать дерзости и отворяйте дверь!
Трактирщик поклонился, ничего не отвечая на этот раз, и свистнул слугу, который пришел помочь ему держать лошадей путешественников; те пошли в гостиницу, между тем как их усталых лошадей отводил слуга в конюшню.
Зала, в которую вошли путешественники, была низка и черна, меблирована грязными столами и скамейками, из которых многие были сломаны, глиняный пол был негладок и грязен.
Словом, в той гостинице не было ничего ни привлекательного, ни комфортабельного, по-видимому, ее посещал самый жалкий класс мексиканского населения.
Одного взгляда было достаточно для путешественников, чтобы узнать в какое место привел их случай. Но они не выказали того, что вид этого разбойничьего притона внушил им. Они поместились, как могли лучше, за одним столом, и тот, кто говорил до сих пор, обратился к трактирщику, между тем как безмолвный его товарищ прислонился спиной к стене и приподнял к лицу складки своего плаща.
-- Мы буквально умираем с голода, хозяин, -- сказал путешественник, -- не можете ли вы дать нам закусить чего-нибудь?
-- Гм! -- отвечал трактирщик с замешательством. -- Уже поздно, кабальеро, я не знаю, найдется ли во всем доме лепешка из сарачинского пшена.
-- Ба-ба! -- возразил путешественник. -- Я знаю, что это значит: приступим прямо к делу. Дайте мне ужинать, я не посмотрю на цену.
-- Если бы вы мне заплатили по пиастру за каждую лепешку, я не знаю мог ли бы я подать вам две, -- отвечал трактирщик все с большим и большим принуждением.
Путешественник смотрел на него пристально минуты две, потом, тяжело положил руку на плечо его и, принудив его наклониться к себе, сказал: