Разговаривавшие позабыли про поздний час ночи и окружавшее их уединение: в ту минуту, когда первый всадник проезжал мимо статуи, на плечи его упал аркан, и его стащили с седла.
-- Ко мне! -- закричал он задыхающимся голосом.
Второй всадник все видел, быстрее мысли завертел он своим арканом над головой и бросил его на разбойника в ту минуту, когда тот скакал в двадцати шагах от него.
Разбойник был остановлен и сброшен с лошади; он не подозревал, что не у одного него был в распоряжении аркан.
Всадник, не останавливая своей лошади, разрезал аркан, давивший его товарища, и воротившись назад, потащил за собой разбойника.
Первый всадник, так счастливо спасенный, освободился от аркана, сжимавшего его горло, и, еще не совсем оправившись от волнения, свистнул своей лошади, которая прибежала на его зов, сел на нее и воротился к своему освободителю, который остановился и ждал его на некотором расстоянии.
-- Благодарю, -- сказал он ему. -- Теперь я вам предан на жизнь и на смерть; вы меня спасли -- я буду это помнить.
-- Ба! -- отвечал тот. -- Я сделал только то, что вы сделали бы на моем месте.
-- Может быть; но я буду вам признателен, это так же верно, как и то, что меня зовут Карнеро, -- закричал он, забыв, в радости, что незадолго перед тем советовал не произносить имен, и сам выдал свое инкогнито. -- Этот разбойник умер?
-- Почти что так. Что нам с ним делать?