-- Да, помешана.
-- Кто же осмелится совершить такой святотатственный брак?
-- Полноте! -- отвечал капатац, пожимая плечами. -- Вы забываете, что генерал обладает талисманом, с которым все возможно, все покупается: люди, женщины, честь и совесть!.. Золото!..
-- Это правда! Это правда! -- вскричал Тигреро с отчаянием и, закрыв лицо руками, он оставался неподвижен, как будто вдруг его поразил громовой удар.
Наступило продолжительное молчание, во время которого слышалось только заглушаемое рыдание, разрывавшее грудь Тигреро.
Страшно было смотреть на этого человека, храброго, испытанного несчастьем -- почти побежденного отчаянием и плакавшего, как робкий, отчаявшийся ребенок.
Капатац, скрестив руки на груди, с бледным лицом и с нахмуренными бровями, смотрел на Тигреро с выражением кроткого и сочувственного сострадания.
-- Дон Марсьяль! -- сказал он, наконец, резким и повелительным голосом.
-- Что вы хотите? -- спросил Тигреро, с удивлением поднимая голову.
-- Я хочу, чтобы вы выслушали меня, потому что я еще не все сказал.