-- Махи сказал, -- отвечал Курумила.
-- Он лжет.
-- Нет, махи не может лгать, он вдохновлен Пиллианом. Ты, твоя жена и дети должны умереть -- этого требует закон.
Не удостаивая его ответом, предводитель бросил свое оружие и стал подле кровавого кола, вбитого перед хижиной, -- хранительницей священного идола. Возле кола образовался круг, были приведены жена и дети предводителя. Тотчас же начались приготовления к казни, так как нельзя было похоронить вождя, -- пока не будет умерщвлен его убийца. Махи торжествовал. Единственный человек, осмелившийся восставать против его мошенничеств и обманов, был обречен на-- смерть, и махи делался полновластным главою племени. По знаку Курумилы, два индейца подошли к предводителю и, невзирая на вопли и плач его жены и детей, начали привязывать его к колу.
Оба француза присутствовали при этом бесчеловечном зрелище. Луи был возмущен мошенничеством махи и легковерностью индейцев.
-- Нет, -- сказал он своему другу, -- мы не должны позволить совершиться этому убийству! Я не хочу быть свидетелем подобной несправедливости! Пусть я погибну, но попытаюсь спасти несчастного, который так искренно подружился с нами!
-- Правда, -- раздумчиво сказал Валентин, -- Трантоиль Ланек, как они его называют, честный малый, и я полюбил его. Но что ж мы можем сделать?
-- О, -- вскричал Луи, хватаясь за пистолеты, -- мы бросимся на его врагов! Каждый из нас убьет человек пять-шесть.
-- Так, а остальные убьют нас, и мы не спасем того, за кого погибнем? Негодное средство! Подумаем, нельзя ли чего сделать?
-- Надо спешить, сейчас начнут!