Скоро все кусты сгорели. Наши друзья поглядели на равнину. Они вскрикнули от удивления и досады. Солнце начало всходить, и на равнине ясно теперь был виден большой укрепленный стан индейцев, окруженный широким рвом и укрепленный по всем правилам арауканской фортификации. В середине этого стана возвышалось большое число палаток, устроенных из бычьих шкур, натянутых на вкопанные в землю шесты. Нашим друзьям предстояло выдержать правильную осаду. Хорошо, что Курумила сжег кусты.
-- Гм, -- заметил граф, -- не знаю, как мы отсюда выберемся.
-- Глядите, -- дон Тадео указал рукой на индейский стан, -- они, кажется, хотят вступить в переговоры.
-- Да, -- подтвердил Курумила, прицеливаясь, -- не выстрелить ли?
-- Постойте, предводитель, -- поспешно вскричал дон Тадео, -- узнаем сперва условия, может быть, можно будет принять их.
-- Сомневаюсь, -- отвечал граф, -- но все-таки послушаем, что-то они скажут.
Курумила спокойно опустил ружье к ноге и оперся на него. Несколько человек вышли из стана, они были безоружны. Один из них вертел над головою флажком. Двое из них были одеты по-чилийски. Приблизясь почти к подножию естественной крепости, они остановились. Высота была значительная, так что голос еле-еле доходил до осажденных.
-- Пусть один из вас сойдет, -- кричал чей-то голос, в котором дон Тадео узнал голос генерала Бустаменте, -- мы предложим вам условия!
Дон Тадео хотел отвечать, но граф быстро отстранил его.
-- С ума вы сошли, любезный друг! -- сказал он несколько резко. -- Они не знают, кто здесь засел, да и ни к чему им это знать. Позвольте мне переговорить с ними.