И, встав на краю площадки, он закричал:
-- Если кто-нибудь из нас сойдет вниз, то будет ли ему позволено воротиться к товарищам, если условия не будут приняты?
-- Да, -- отвечал генерал, -- даю честное слово солдата, переговорщик вне опасности и может свободно возвратиться к товарищам.
Луи поглядел на дона Тадео.
-- Ступайте, -- сказал последний с благородством, -- хотя он мой враг, но я сам положился бы на его слово.
Молодой человек снова обратился лицом к равнине и закричал:
-- Я иду!
Сняв оружие, он ловко стал спрыгивать с уступа на уступ и через пять минут был лицом к лицу с неприятельскими предводителями. Их было, как мы уже заметили, четверо: Антинагуэль, Черный Олень, генерал Бустаменте и сенатор дон Рамон Сандиас. Один только сенатор не имел ран. Генерал и Антинагуэль были ранены в грудь и голову, у Черного Оленя правая рука висела на перевязи. Граф, подойдя к ним, вежливо поклонился и, сложив руки на груди, ждал, пока те заговорят.
-- Кавалер, -- сказал ему дон Панчо Бустаменте с принужденной улыбкой, -- здесь на солнце жарко. Как видите, я ранен, не угодно ли вам пойти за мною в стан? Не бойтесь.
-- Сеньор, -- надменно отвечал француз, -- я ничего не боюсь, это доказывает мой приход сюда. Я пойду за вами, куда вам будет угодно.